10 березня 2017

«Изучение английского – один из методов развития родного языка»: Бектур Искендер о Кыргызстане и Украине

Бектур Искендер – журналист из Кыргызстана, основатель популярного в стране медиа и образовательной инициативы Kloop. Недавно он выступил на одной из главных в мире конференций – TED, где рассказал о подростках, которые учатся журналистике, работая в его издании. Бектур часто бывает в Украине – например, он писал тексты о Майдане и ситуации на Востоке страны. Platfor.ma поговорила с кыргызстанским общественным деятелем о феминизме и похищении невест, надежде на неформальное образование и двух поездках на оккупированную часть Донбасса.

 

 

Кыргызстан – страна парадоксов: в Бишкеке действует одна из самых сильных феминистических организаций в регионе, но до сих пор крадут девушек, чтобы выдать замуж. При этом женщины часто боятся оказывать сопротивление, ведь за побег или обращение в милицию их может осудить даже своя семья.

 

Одну журналистку Kloop тоже похитили: она сразу пошла в милицию и устроила этим людям большой скандал. По сути, главное, чему мы учили её в Kloop – это вовсе не журналистика, а умение постоять за себя, задавать вопросы власти, применять законы, которые могут защитить. После школы, которую она у нас прошла, у неё просто не было другого варианта – только бороться.

 

 

Учеба 

Образование – это самое важное для страны. Но то, что происходит в университетах Кыргызстана – мошенничество и профанация. Поэтому выбор между тем, учиться что-то делать у профессионалов или сидеть на скучных парах, для меня не стоял. Следовало бросить университет, как только я понял, что мне это не подходит, но из-за социального давления, существующего не только в Кыргызстане, но и во всей постсоветской культуре, я думал, что мне необходима корочка. Её от тебя ждут все – и семья, и будущие мифические работодатели.

 

Строить альтернативу тому, что предлагает Министерство образования – наиболее эффективный вариант. Свою программу мы сформировали, исходя из того, как она будет сказываться на качестве материалов, реакции читателей и успешности издания. За десять лет Kloop взрастил целое поколение талантливых журналистов. Я не уверен, что какой-либо из журфаков справился бы с этой задачей.

 

 

В какой-то момент мы думали, не оформить ли школу официально, не получить ли лицензию. Но делиться знаниями не запрещено законом. А люди и так знают о нашей репутации. Для многих работодателей то, что человек учился у нас, стало знаком качества – пусть у него нет диплома, зато есть опыт. Из нашей школы невозможно выпуститься, не опубликовав пятнадцать материалов.

 

Недавно на телевидении Кыргызстана появилось шоу «Келин». В дословном переводе это значит «невестка», второе значение – рабыня. В шоу свекровь выбирает келинку из двадцати шести девушек, унижая их и заставляя прислуживать. Бектур Искендер посмотрел это шоу и написал о нём колонку под заголовком «Как реагировать на шоу о келинках, если вас от него тошнит?».

 

Стоит давать знания тем людям, которые подвергаются дискриминации и ущемляются в своих правах, чтоб вытащить их из постоянных проблем. Образование детей – краеугольный камень, фундамент, необходимый стране для развития во всех областях. Тогда мы сможем построить интересное общество. Чем больше будет девушек и женщин, готовых бороться против сексизма и стоять за свои права, тем больше мужчин пересмотрит свои позиции – ведь быть женоненавистником станет не модно и убого.

 

 

Кыргызстан

В общей сложности Бектур провёл в Украине 152 дня: дольше был только в родном Кыргызстане и США. В Украине мало знают о Кыргызстане и не представляют себе, что общего у наших стран. Но есть кое-что общее: две революции и общество, желающее двигаться в противоположных направлениях.

 

Вопрос евроинтеграции у нас остро не стоит, ведь Европа географически далеко. Сегментация в обществе ненамного больше, чем в Украине. Есть пророссийская часть – консервативные, но не религиозные взрослые граждане. Есть группа этнических киргизских националистов. Есть религиозные суперконсерваторы – это не то же самое, что националисты, в некоторых вопросах они могут выступать друг против друга. Есть сторонники очень либерального, открытого ислама. И есть светская часть общества, придерживающаяся либеральных ценностей.

 

Всегда интересно наблюдать, как по какому-то вопросу две группы могут сплотиться против третьей. Например, украинский Майдан у нас поддерживали либералы и националисты, а пророссийские были против. Когда речь идёт о ЛГБТ, все против либералов. Когда об исламофобии, либералы выступают против неё, а националисты и пророссийские более склонны негативно относиться к исламу. 

 

Меня это не пугает, но хочется, чтобы люди в Кыргызстане имели доступ к как можно большему спектру знаний. Именно поэтому одним из методов развития киргизского языка я считаю изучение английского. Весь багаж знаний, доступный на английском, потом перенесётся в киргизский.

 

Ещё очень важно, чтоб люди путешествовали и познавали мир. Это решило бы многие проблемы, связанные с невежеством. Довольно много граждан Кыргызстана никогда не выезжали из страны. При этом среди тех, кто выезжал, многие не покидали Среднюю Азию, или же единственная страна, где они были – Россия. Если человек за всю жизнь побывал только в двух странах, ему легко внушить стереотипные представления о местах, где он не бывал.

 

 

Донбасс

Во время Майдана Бектур отправился в Украину, чтобы Kloop мог давать новости о событиях из первых рук. Дважды – весной 2014 и 2015 года – побывал в оккупированной части Донбасса. Для второй поездки деньги собирали читатели. Зарубежный журналист смог показать не только кыргызстанским, но и украинским читателям реальную картину жизни в оккупации. Из-за этого Бектур даже попал в базу сайта «Миротворец» как журналист, «сотрудничавший с сепаратистской администрацией».

 

Самопровозглашённые республики – это абсолютно разобщённые сообщества. То, что они сейчас так жестоко друг друга убивают, доказывает это. С самого начала в этом участвовали очень разные люди. Одним хотелось поиграть в войну – было интересно побегать с оружием. Какая-то часть населения была готова нажиться на происходящем. Ещё привлекала возможность получить временную власть: постоять на блокпосту, пошмонать в облгосадминистрации – это уже власть, потому что ты вдруг оказываешься над кем-то. Какая-то группа людей уже тогда была связана с российскими спецслужбами. Осенью 2014 таких стало гораздо больше, а представителей первой категории – меньше.

 

В любом случае это не была цельная, однородная группа. Там был хаос. А когда складывается хаос, появляется много людей, готовых им воспользоваться. Начиная от гопников, которым выпадает шанс отжать больше денег, и заканчивая людьми, которым просто интересно попробовать, что такое война. Есть среди них и те, которые идут воевать из идеологических соображений. Весной 2014 года не было понятно, какая группа доминирует. Даже руководители постепенно начали друг другу мешать, вытеснять из сфер влияния.

 

Потом была попытка формализовать ДНР и превратить её в квазигосударство. В марте 2015 года на входе в ОГА уже стояли металлоискатели и люди в формах. Были созданы структуры и министерства – разумеется, при поддержке России; многие руководители и близко не были из Донецка. Один из тех, с кем у меня было интервью, оказался из Приднестровья. Этакий профессиональный создатель непризнанных республик. К тому же, российская армия участвовала в серьёзных боях, которые были нужны, чтоб вытеснить украинскую армию с позиций. И ребята-романтики в какой-то момент стали никому не нужны. А тех, кто хотел власти и получил её, постепенно стали убирать.

  

 

К чему это приведёт дальше, никому не понятно. Я думаю, что многим хотелось бы быть оптимистами и надеяться, что самопровозглашённые республики окажутся хрупкой структурой. Весной 2014 года они были настолько неорганизованными, что я тоже думал: это не может быть надолго. Но с появлением профессиональных создателей непризнанных республик всё стало укрепляться и походить на Приднестровье.

 

У которого, кстати, есть история реинтеграции. В какой-то момент в высшей лиге Молдовы начала играть приднестровская футбольная команда «Шериф». Она была создана на деньги местного олигарха, несколько раз побеждала в чемпионате и даже представляла страну на чемпионатах в Европе. И поскольку у команды много денег, она построила себе стадион. Тогда начались совершенно невероятные вещи: сборная Молдовы начала играть домашние матчи в Тирасполе. Туда должны были приходить болельщики с флагами страны! Это немыслимый сюрреализм, особенно в сравнении с Донецком: мне трудно представить, чтобы сборная Украины начала играть на стадионе в оккупированном городе.

 

Когда я вижу такие истории, у меня появляется надежда, что со временем эту проблему получится решить. Но многие не готовы ждать долго. 

 


comments powered by Disqus